101. Доклад 1

Святитель Иоанн Златоуст именует святую диакониссу Константинополя цветущей «множеством добродетелей», проявившей в них «великое любомудрие» и благодаря им «коснувшейся уже самого свода небес» [с. 577]. Прежде всего святитель восхваляет святую Олимпиаду за мужество в перенесении страданий, скорбей, болезней. Он радуется тому, что святая диаконисса благородно переносит «приключающиеся скорби», называет их – даже болезни тела – «пустяками», спокойно переживает несчастья, не замечает их, «когда они находятся налицо», и, более того, презирает их. Все это «свойственно душе полной сил и изобилующей богатым плодом мужества» [с. 622]. Константинопольский архипастырь отмечает, что именно благодаря мужеству дела святой Олимпиады «становятся блистательнее, величественнее и светлее... являются друг за другом непрерывные венцы». Само мужество чрез несчастья «много возрастает». Такова природа испытаний, что тех, кто их переносит «кротко и благородно», ставит «выше несчастий, выше стрел диавола, и научает презирать злые козни». Деревья, растущие в тени, бывают слабее тех, которые растут на открытом месте и подвергаются разным климатическим переменам. Так же бывает и на корабле. Взошедшие впервые на него беспокоятся, смущаются, а переплывшие много морей и видевшие много бурь чувствуют себя на нем лучше, чем иные на земле [с. 619, 620]. «И удивительно то, что, не выступая на площадь и не бывая в центре города, а сидя в небольшом домике и в спальне, – восхваляет святую Олимпиаду святитель, – ты внушаешь бодрость и укрепляешь готовящихся к борьбе, и когда море так свирепствует и волны так вздымаются, отовсюду показываются скалы, подводные камни, утесы и дикие звери, и все охватывает глубочайшая ночь, ты, как бы в полдень и среди тишины, как будто ветер дует в корму, распустивши паруса терпения, плывешь с большой легкостью, не только не испытывая волнения вследствие этой жестокой бури, а даже и не обрызгиваемая водой; и весьма естественно, потому что таковы кормила добродетели». Святитель восторгается тем, что его духовный друг, несмотря на свирепые житейские волны, плывет по перевернутому «вверх дном» житейскому морю, как будто «с попутным ветром» [с. 623]. Кроме того, святитель не забывает, что святая Олимпиада страдала еще «жесточайшей болезнью» и однако не роняла достоинства, не унижалась при оскорблениях, не превозносилась при почестях и славе. «Между тем, – продолжает святитель, – как это было причиной бесчисленных бедствий для многих, которые, просияв в сане священства и достигши последней старости и глубочайшей седины, упали отсюда и выставлены на общее позорище желающих их осмеивать. А ты, женщина, облеченная в тщедушное тело и перенесшая столько нападений, не только не потерпела ничего подобного, но еще и многим другим попрепятствовала потерпеть то же» [с. 624]. «Постоянно сражаясь с демонами, ты одержала бесчисленные победы, а между тем не получила ни одного удара, напротив, стоишь неуязвимая среди такого роя стрел, и копья, которые бросают в тебя, возвращаются обратно на тех, кто их мечет» [с. 623, 624]. «Ты... поставила трофеи и причинила» множество «печалей свирепому и проклятому демону» [с. 645]. Этой непобедимости святая Олимпиада достигла благодаря тому, что она «за все тягости и горести» всегда благодарила Бога, постоянно прославляла Его, и Господь дал ее «любомудрой душе» духовную силу, мужество, что «выше всякой бури» и «крепче бесчисленных войск, сильнее оружия и надежнее башен и стен» [с. 612, 623, 625]. «Такова мудрость твоего искусства, – восклицает святитель. – Это служит доказательством высочайшего любомудрия» [с. 622, 624].