160. Доклад 1

Как бы обобщая все сказанное о страстях, святой Григорий с истинно иноческой заботой о заблудших и тревогой за них пишет: «Воцарение в человеке по беспечности хотя бы одной из названных страстей ополчает на него весь сонм зол во главе с гибельным неверием и опустошает его душу, становящуюся от демонских смущений и шума как бы вторым городом Вавилоном… Он делается тогда страстным врагом и обвинителем безмолвствующих, всегда изощряя против них свой язык как бритву и обоюдоострый меч». Со страстями неразлучна прелесть – «великая противница истин, влекущая теперь к гибели людей». Прелесть – это ложное созерцание, неразумная радость, самомнение – «воспламенение греха». К появлению прелести ведут три причины: гордость, бесовская зависть и карающее попущение Божие за греховную жизнь. Последнее может продолжаться всю жизнь падшего. По «разнообразию своих козней и засад» прелесть многолика, почему «многими нелегко распознается и почти непостижима». Обнаруживается она часто в мечтательности, за которой стоят гордость или самомнение. «За чрезмерной гордостью следует прелесть», – говорит преподобный Григорий, а с прелестью неразрывны хула, робость, трепет, «противоестественное исступление ума». Иногда прелесть берет свое начало «по отношению к действиям» в сладострастии, которое обычно происходит от плотской страсти. В этом случае является «необузданный порыв к невыразимой безнравственности», ум прелестника темнеет, приходит в страстное исступление от «разжигающего влияния» – попадает в обладание демонов. Под действием «беса распутства» прелестник произносит лживые пророчества, объявляет о якобы виденных им святых и беседах с ними. Подобных лиц надо называть не пророками, а бесноватыми. «Случается, что и сами бесы являются к ним, удручая их страхом, и, подчинив игу сатаны, принудительно движут их на греховные действия, чтобы до конца иметь их пленниками и рабами, предназначенными для мучения».