118. Доклад 1

Душа, глубоко полюбившая Бога, – «несомнительно», «немечтательно», – и привлекшая «как бы и тело» в эту глубину «неизреченной любви», забывает все земное и получает от Небесной Любви великое утешение – «увеселяется какой-то неослабной радостью» (1, с. 103). Другая добродетель, которой блаженный Диадох уделяет также преимущественное внимание, есть смирение. Истинное смирение – это непрестанное пребывание в «горячем желании, чтобы Бог славился» в подвижнике, сам же он оставался бы «как несуществующим». Смиренный не знает о себе, кто он такой и не слышит похвал себе – «он похищает у себя памятование о своем достоинстве, в духе смирения скрывая где-то в глубине любви к Богу проистекающую из него похвалу, дабы казаться навсегда пред самим собою каким-то негодным рабом» (1, с. 36, 37). Смирение – великая добродетель и потому приобретается с трудом. «Насколько оно велико, настолько со многими подвигами достигается» (1, с. 502, 503). Рождается оно, с Божией помощью, от послушания, которое блаженный Диадох считает «первым благом во всех вводных добродетелях» (1, с. 127, 128). Помогает появлению смирения также раздача бедным всего имущества. Первое, то есть послушание, потому что в нем осуществляется отсечение своеволия, отложение гордости. Смирение «упраздняет прежнюю гордость» (1, с. 129). Второе – раздача имущества, – потому что отбрасывается «неразумное превозношение богатством» (1, с. 352), выражающееся в показной – лицемерной – милости под предлогом исполнения заповеди Божией, а в самом деле для снискания себе славы. При таком положении «не подверженная посягательству бедность» мыслится «выше всякой неправды и всякого суда». «Согреет же нас тогда более других добродетелей смиренномудрие и успокоит нас, как нагих» (1, с. 349, и далее). Подчеркивая важность смирения как одну из опор аскетики, блаженный Диадох призывает стяжать его, укреплять «крылья ума» смиренномудрием, «ибо если кто не очень смирит себя уничижением, то не может возвещать о величии Божием» (1, с. 33). О других добродетелях блаженный Диадох говорит короче. Пост, по его убеждению, имеет «похвалу сам по себе... ибо он служит как бы орудием к целомудрию» (1, с. 169—171). Спутником всех добродетелей поставляется воздержание, ибо совершение кем-либо той или иной добродетели есть уже свидетельство о воздержании от противоположного ей порока. Например, есть смирение – значит есть и воздержание от гордости и т.д. «Воздержание, – говорит блаженный Диадох, – есть общее прозвание всех добродетелей» (1, с. 133). Но блаженный Диадох понимает воздержание и как «блюдение» в яствах. В этом «блюдении» должна сохраняться разумная умеренность. Нельзя доходить «до отвращения» к какому-либо из яств, «так как сие и проклятье и совсем демонское дело». Должно от них воздерживаться не как от чего-либо худого, но чтобы таким образом обуздать «воспламеняющиеся плотские члены», а оставшееся сберечь «для нищенствующих» (1, с. 143—148). «Воздерживаться же охотно от сладостного и излишнего и весьма рассудительно и весьма разумно» (1, с. 149). Но как тело, пресыщаемое яствами, «делает ум каким-то боязливым и неудобоподвижным, так и ослабевающее от многого воздержания делает созерцательную часть души и унылой и нерасположенной к мышлению. Поэтому должно согласно с движениями тела приготовлять и пищу, чтобы оно, когда здравствует, было надлежаще обуздываемо, а когда слабеет, умеренно утучнялось. Ибо подвизающемуся не должно быть ослабленну телом, но достаточно сильну, чтобы быть способным для подвига, дабы и силами тела душа очищалась надлежащим образом» (1, с. 150—152). К добродетелям побуждает сердце человека богословие. Потому блаженный Диадох и призывает: «Возжелаем, возлюбленные, этой благолепной добродетели всезрительной... в сиянии света неизреченного питающей ум словами Божиими, чтобы не сказать мне много, – добродетели, настроившей чрез святых пророков разумную душу к нераздельному общению с Богом Словом» (1, с. 365—371).