147. Доклад 1

«Послушайте, – говорит святой авва, – Сам Господь наш показал нам вкратце, одним словом, корень и причину всех зол и врачевство от оных – причину всего благого: показал, что возношение низложило нас, что невозможно иначе получить помилование как чрез противоположное ему, то есть смиренномудрие» [с. 24]. И преподобный Дорофей ставит смирение во главу угла в искоренении всякой страсти, а также в стяжании добродетели. «Прежде всего нужно нам смиренномудрие», – напоминает святой авва указание некоего старца [с. 38]. Смирение «покрывает душу и от всякой страсти, и от всякого искушения» [с. 41], «препобеждает все страсти» [с. 238]. Оно сокрушает стрелы нашего духовного «врага и сопротивника» [с. 38], расторгает все его сети [с. 213], сокрушает все его оружие [с. 40]. Когда преподобному Антонию Великому в видении были показаны распростертые сети злой силы, и преподобный, вздохнув, спросил Бога: «Кто же избегает их?» – Господь ответил: «Смирение избегает их... Они даже и не прикасаются ему» [с. 41]. Смирение «рождает послушание и спасение души» [с. 24]. Чадами смирения являются также: «Самоукорение, недоверие своему разуму, ненавидение своей воли» [с. 27]. Без смирения не могут быть совершенными ни «страх Божий, ни милостыня, ни вера, ни воздержание, ни другая какая-либо добродетель» [с. 39]. «Без смирения нельзя повиноваться заповедям и достигнуть чего-либо благого» [с. 27]. Этими утверждениями святой Дорофей напоминает наставления своего великого современника и подвижника преподобного Исаака Сирина, епископа Ниневийского († 620), который на вопрос: «Что такое усовершение себя?» – отвечал прямо и решительно: «Глубина смирения»21. Все святые, по замечанию преподобного, шествовали путем смирения, «а трудом сокращали путь свой» [с. 40]. «Кто соединяет смирение с трудом, – отвечал старец вопросившему святому авве, – тот скоро достигнет цели» [с. 234]. «Видишь ли благодать сей добродетели?» [с. 41] – спрашивает преподобный и восклицает: «О, чудо, сколь сильно смиренномудрие!» [с. 26]. Святой авва показывает значение смирения, его величие, силу, плоды, но не дает точного определения его, хотя и говорит: «Разумею же истинное смиренномудрие» [с. 24]. «Каждый из святых, – рассуждает он, – приобрел смирение чрез исполнение заповедей. Но что такое смирение и как оно рождается в душе, никто не может выразить словами, если человек не научится сему из опыта; из одних же слов нельзя сему научиться» [с. 45]. И дальше поясняет: «Не то же ли самое бывает и в софистическом, и врачебном искусствах? Когда кто хорошо обучится искусству и занимается им, то, по мере упражнения в оном, врач или софист приобретает некий навык, а сказать не может и не умеет объяснить, как он стал опытен в деле: душа приобрела навык постепенно и нечувствительно, чрез упражнение в искусстве. Так и в смирении: от исполнения заповедей бывает некоторая привычка к смирению, и нельзя выразить это словом» [с. 46]. Святой авва указывает лишь некоторые признаки, свойства смирения: смирение не гневается и никого не гневит, «сопротивляется тщеславию и хранит от него человека», в скорби никого не укоряет и не возлагает ни на кого вину, «и таким образом переносит случившееся без смущения, без скорби, с совершенным спокойствием» [с. 40, 41]. В ответе старца на вопрос святого аввы: «Что есть смирение?» – говорится так: «Смирение состоит в том, чтобы ни в каком случае не почитать себя за нечто, во всем отсекать свою волю, повиноваться всем и без смущения переносить то, что постигает нас отвне. Таково истинное смирение, в котором не находит себе место тщеславие. Смиренномудрый не должен стараться высказывать свое смирение на словах, но довольно для него говорить: «Прости меня» или «Помолись о мне». Не должно также самому собою вызываться на исполнение низких дел; ибо и то, и другое ведет к тщеславию, препятствует преуспеянию и более делает вреда, нежели пользы; но когда повелят что-либо, не противоречить, а исполнять с послушанием: вот что приводит к преуспеянию» [с. 235, 236]. «Смирение сильно привлечь в душу благодать Божию» [с. 40].