80. Доклад 1

Амвросию придется вместе с Россией пережить времена смуты и понести крест гонений и скорби, но как под твердую руку Евфросина тянулись люди, так потянутся и к нему за утешением, советом, вразумлением страждущие и ищущие Царства Небесного, которое дороже всех благ, и возникнет под его рукой тайный женский монастырь. Но это все в будущем, а пока отрок впервые вкушал монастырской жизни. «Так с неделю мы жили и ничего не делали, а потом нам дали послушание в саду снимать с деревьев паутину, так как в ней зарождаются вредные червяки и их надо уничтожить. Неделю мы работали в саду, а потом регент отец Корнилий попробовал наши голоса и предложил мне и товарищу моему спеть что знаем. Яков был до этого солистом в сельском церковном хоре, а я нет, но иногда мы пели вместе с ним для своего удовольствия, посему и теперь мы дружно спели Входное, Достойно есть и Херувимскую (на благообразный Иосиф). У меня был альт, а у Якова — дискант. Отец регент остался очень доволен и сказал: «Завтра же становитесь на правый клирос — это будет вашим послушанием». И скажу правду, монастырское пение и гла- совое, и подобное, и нотное мне так скоро далось, что я был назначен канонархом и стал других учить нотному пению». Из формулярных списков на 1898—1905 года следует, что клиросное послушание несли следующие монахи: монах Нестор, 55 лет (из купцов, пострижен в 1873 году в Оптиной пустыни); монах Нафанаил, 64 года (губернский секретарь, пострижен в 1874 году в Оптиной пустыни); монах Иаков, 44 года (из крестьян, пострижен в 1874 году в Оптиной пустыни); монах Герман, 43 года (пострижен в 1892 году в Оптиной пустыни), монах Иеро-ним, 41 год (пострижен в 1894 году в Оптиной пустыни); монах Тихон, 36 лет (пострижен в 1895 году в Оптиной пустыни). Полгода пел на клиросе послушник Василий, потом наступил перерыв, потому что менялся голос, и почти год он нес монастырское послушание и на кухне, и в просворне, и даже был будильщиком, а также помогал престарелым отцу Иоанникию, отцу архимандриту Серапиону и игумену Варлааму. Товарищ его Яков Пронин был келейником игумена Марка. Когда же голос установился, то Василий стал петь сначала баритоном, а потом и басом и регентовал в больничном храме Оптиной пустыни. Отец Амвросий вспоминал, что в первые дни, привыкая к новым для них условиям и требованиям монастырского устава, они с товарищем еще чувствовали себя детьми и порой попросту шалили. В рухольной стояли огромные бочки, сделанные самими монахами для засолки капусты. И мальчики прятались в них, распевая мирские песни во весь голос. Тогда монах, присматривавший за ними, делал им отечески строгое внушение и посылал кого на поклоны, а кого на кухню.