77. Доклад 1

Царица Небесная всю жизнь простирала над батюшкой покров Своих молитв, в ознаменование чего и забрала его к Себе в великий праздник Покрова. Стопами святых мучеников и священномучеников Божиих пройдет он в годы гонений и ссылок. Да и что такое и сама жизнь монашеская? «Великий Антоний говорил, что истинный монах с первых шагов мученик подвижничества». Но все эти тайные нити промысла Божия будут ясны лишь впоследствии, а пока не без волнения садился отрок в телегу со своим другом Яковом Прониным, который не захотел расстаться с ним, а желал разделить его долю, и, сопровождаемый тетей — монахиней Поликсенией, отправился в монастырь Оптину пустынь. Как долго они добирались из Тамбовской губернии — об этом нет прямых свидетельств, но предположительно можно думать, что прибыли они под праздник святого Алексия человека Божия, совершенного монаха, наверняка отметившего отрока своей молитвенной поддержкой. Отец Амвросий незадолго до своей смерти посетил разоренную Оптину пустынь (хотя в это время был уже болен, и поездка далась ему нелегко); это свидетельствует о том, что в самой глубине его сердца никогда не исчезала память об этом великом месте: «Изуй сапоги от ног твоих, место бо, на немже ты стоиши, земля свята есть» (Исх. 3:5)... Невольно вспоминаются слова другого паломника Оптиной, который посетил ее несколько позже батюшки, но оставил нам свидетельство современника, обладающего даром слова и умеющего выразить переживания верующего сердца, такие близкие любому православному, посетившему святыню. Почему бы не восполнить недостающее свидетельством этого скромного паломника Оптиной? «Оптина пустынь находится на расстоянии трех верст от Козельска, и, благодаря своим историческим условиям, совершенно изолирована от мира. С трех сторон она, как бы забором, окружена и защищена от соседних селений дремучим лесом, настолько девственным, что в нем, благодаря запрещению всякой охоты, совершенно свободно располагается всякая дичь; целыми гнездами живут цапли, и во время вечерней зари оглашают окрестность самым невообразимым криком... С четвертой, западной, стороны, почти у самых стен величественных храмов обители, течет неширокая, но очень глубокая, местами до восьми — двенадцати аршин глубины, быстро бегущая речка Жиздра, приток Оки. По левому берегу Жиздры широким ковром раскинулся роскошный зеленый луг, который идет вплоть до большой дороги на Калугу и на котором кроме небольшой речки Кмотомы, притока Жиздры, и нескольких небольших озер, красиво раскинулась чистенькая, нарядная, особенно летом, поддерживаемая обителью деревня Стенино». В это уездное, благолепное место и привел Господь будущего подвижника. Думается, замирало и его сердце, когда предстала Пустынь перед взором волнующегося отрока. «Вот перед вашими глазами хорошо устроенный, чистый, — ни соринки на полу, — паром, который плавно подходит к берегу, направляемый седовласыми монахами. Ваши лошади въезжают, вы переплываете эту темно-зеленую зыбь и чувствуете, что вы ближе и ближе к той, невидимо манящей вас благодатной купине, в которой вы, чувствуете, найдете все, что нужно, для вашей другой, быть может, не совсем понятной еще вам самим, духовной жизни... Паром ударился о край пристани... Лошади весело дернули о гористую дорогу к монастырю, и почти наравне с кельей, избушкой отца паромника, вы увидали как бы встречающее вас изображение Пресвятой Богоматери «Утоли моя печали». Благоговение охватывает вашу душу, вы невольно снимаете шапку и осеняете себя крестным знамением.