74. Доклад 1

Когда я ушел в Оптину пустынь, она прожила в родном доме шесть месяцев и перешла к своему отцу С. Л. Авдулову, но и здесь оставалась всего полгода, а затем поступила в Та- волжский женский монастырь, к своей сестре, с душевным желанием посвятить себя Богу. Но не судил ей Господь там задержаться. По прошествии недолгого времени у ее родного брата безнадежно и не излечимо заболела жена (паралич разбил), и пять человек детей стали нуждаться во всем. Тогда он отправился за ней и упросил игуменью Аполлинарию отпустить ее. Настоятельница благословила и сказала матери: «Да, это великое и святое дело — воспитать и вырастить детей, к тому же не своих, а брата, когда вы освободитесь, то я охотно возьму вас в обитель». Но, к великому сожалению, покойной моей матери не пришлось возвратиться в монастырь. Двадцать три года была она домохозяйкой у брата и освободилась только тогда, когда вырастила всех детей: парней поженила, а девочек замуж выдала. В 1924 году, когда я стал священником в селе Иклинском (после закрытия монастыря преподобного Пафнутия Боровского), она переехала ко мне на жительство. Занималась хозяйством и отчасти вязанием чулок, и лет двенадцать пекла для храма просфоры и любила помогать бедным. В 42-м году мы переехали с ней в село Спас-Прогнань, куда я был назначен служить. В 43-м году, 14 апреля, на восемьдесят пятом году жизни моя мать мирно скончалась. Погребение ее было на Лазареву субботу. Похоронена у деревни Софьин-ки. Во Царствии Твоем помяни, Господи, душу усопшия рабы Твоея Наталии и при-ими дух ея с миром, ибо она всю жизнь печа-ловалась о сиротах и бедных и заботилась как могла о храмах Божиих. Аминь». Вот так благодарный сын вспоминает о своей кроткой и смиренной матери, жизнь свою полагавшей за ближнии своя. Когда было Василию лет восемь, родители взяли его с собой в Оптину пустынь, где он, судя по всему, получил благословение старца Амвросия. Подробных сведений нет об этом, однако известно со слов лиц, которым батюшка в свое время кое-что поведал, что встретил ласковый и радушный прием в лице тогдашних старцев. Более того, было ему предсказано, что станет он подражателем и преемником по духу преподобного Амвросия Оптинского и даже унаследует его имя. Встреча эта была, конечно, промыс-лительна и освятила всю дальнейшую жизнь будущего подвижника. Именно в этом смысле, пожалуй, и можно говорить об Оптиной пустыни как о духовной колыбели будущего схиархимандрита.