162. Доклад 1

Врачевством к исцелению от страстей служит смирение – эта Божественная сила, действующая во всем и производящая все. «Благодаря ей человек, всегда видя себя орудием Божественной силы, совершает с ее помощью удивительные Божии дела». Подлинному смирению чужды показные смиренные речи, смиренные упреки себя, смиренный вид... Есть два настоящих смирения: 1) считать себя грешнее всех, отвратительнее, ниже всех и 2) все свои добрые дела усваивать Богу. «Первое – начало, второе же – конец (смирения)». А способов, ведущих к смирению, семь, которые друг от друга рождаются и взаимно входят. Это: «Молчание, смиренномудрие, смиреннословие, смиренная одежда, самоуничижение, сокрушение духа и отнесение себя (всюду) к последним». Люди «без смирения подобны строящим дом зимой или без цемента». Чтобы не впасть в прелесть, нужна рассудительность, нужно разбираться во внутреннем делании – не принимать скоро, легкомысленно что-либо чувственное и даже духовное «вне или внутри» себя. Прежде чем принять доброе и отвергнуть злое, должно рассмотреть и духовно оценить одно и другое. «Когда, выполняя дело, – учит преподобный, – вне или внутри себя увидишь свет, или огонь, или какой-нибудь образ – Христа ли, или Ангела, или кого-нибудь другого, не принимай того, чтобы не потерпеть вреда. Не сосредоточивай внимания на образно представляемом тобой самим и не позволяй таковое изображать уму. Все это отвне – неуместно и воображаемое ведет к душевному прельщению». Признаками истинного состояния подвижника служат непоколебимая любовь к Богу, отрада в сердце, тишина, радость, сердечная теплота. «Теплота приходит не с правой или левой стороны, но в сердце струится наподобие источника воды от Живо-творного духа». Если вместо теплоты наводится «неравномерное жжение», вместо сердечного веселия – наслаждение, самомнение, тщеславие, если сердце сомневается в приходящем – не должно принимать – все сие не от Бога. «И если заметишь свой ум некоторой невидимой силой влекомым к внешнему или ввысь, не верь тому, и не позволяй уму влечься, но тотчас принудь его к своему делу. Являющееся от Бога, – сказал святой Исаак, – приходит само собой и в какое время, ты не знаешь... Вкус духовный показывает ясно и безошибочно все, каково оно есть». Демоны видоизменяются, могут принимать облики разных святых, но не могут возбудить ничего доброго: кротости, приветливости, смирения, прекращения страстей. Их действия определены: гордость, высокоумие, наведение страха, всякое зло. По этим действиям и распознается, «от Бога ли свет», воссиявающий в душе, или от силы злой. «Если увидишь нечистоты коварных духов, – учит преподобный, – не изумляйся, не останавливайся на них... но... Именем Иисуса бей врагов, так как ни на небе, ни на земле нет никакого более крепкого оружия». Помогает устроению правильного пути «умному делателю» духовные руководители. Самостоятельно изучить науку добродетелей невозможно. Пытавшиеся достигнуть этого сами обычно впадали в самомнение, в самопрельщение. Если Сын ничего от Себя не творит, но как научил Его Отец, так и творит (Ин. 5:19—20), и Дух не от Себя говорить будет (Ин. 16:13), то есть кто достигший столь великой высоты добродетелей, на которой бы не нуждался тайноводстве себя кем-либо посторонним?» – спрашивает святой Григорий. Но этим «посторонним» может быть не всякий. Право руководить другими имеют лишь те, «которым дано Божественное рассуждение», «различение духов», «духовное рассуждение», которые сами опытно «прошли труды в деятельной добродетели» и не заблуждаются «ни в словах, ни в делах, ни в размышлениях». Святой Григорий сознается, что найти такого руководителя «не мал труд». Но «усердно стремящийся в безмолвии достигнуть чистой молитвы» должен найти его и идти к цели «путем спрашивания» его «в великом трепете», всецело подчинить свою волю и под его руководством соблюдать строгий пост, воздержание, бодрствование, коленопреклонение, неподвижное стояние, непрерывную молитву, истинное смирение, «мудрое молчание, как бы приправленное солью, и во всем терпение».