214. Доклад 1

Авва Пиор, отрекшись от мира, дал Богу обет не видеть никого из родных. И когда его сестра, при содействии местного епископа, испросила свидания с ним, Пиор предстал пред ней с закрытыми глазами и сказал: «Сестра, это я, Пиор, брат твой; вот смотри на меня, сколько хочешь». «Получив желаемое, – добавляет автор «Лавсаика», – она прославила Бога и, хотя много настаивала, однако ж не убедила его войти в дом. Он же, сотворив молитву на пороге, возвратился опять в свою родную пустыню и там усовершался в подвижнической добродетели» [с. 139]. А преподобный Аммоний, ученик «великого Памво» и сам достигший в подвигах величия, когда его пытались понудить оставить пустыню и стать епископом, в присутствии посланцев отрезал свое ухо, сказав: «Теперь вы должны увериться, что мне нельзя принять сана, к которому меня принуждаете, ибо закон повелевает не допускать того к священству, у кого отрезано ухо». Когда же и после сего не отступали от него, святой «поклялся отрезать и язык у себя, если станут принуждать его. После этого его отпустили и ушли» [с. 28, 29]. О другом некоем брате рассказывается, что «хульная» сила понуждала его «не кланяться Христу», обещая за это «не приступать» впредь к нему. Брат же ответил: «Потому самому и буду кланяться Ему и славить Его и, пока во мне дух, не перестану молиться Ему, потому что для тебя ненавистно служение Богу» [с. 183]. И еще: святой юноша Магистриан, спасая целомудренную деву от бесчестия, вошел в дом содержателя, уплатив за это, переодел ее в свои одежды и велел бежать. Нечестивый владелец, «узнав все, приказал бросить его зверям» [с. 180]. Поучительно и то, как преподобный Антоний принимал в число иноков-подвижников. Пришедшего к нему некоего Павла (потом известный святой Павел Простой) он оставил стоять неподвижно под зноем целую неделю. Затем велел плести из пальмовых ветвей веревку, распускать ее и снова плести, разбить сосуд с медом и собрать мед; служить неделями братиям за трапезой и ничего самому не вкушать. И только после многих испытаний «Великий Антоний, видя, что старец ревностно подражает ему во всяком роде подвижничества, сказал ему: смотри, брат! Если ты можешь ежедневно так подвизаться, то оставайся со мною». И святой Павел остался... [с. 61—65]. Изучая житие великих иноков, епископ Палладий иногда затруднялся выделить что-либо особое в их подвиге, так как видел у них множество совершенств, и потому, опуская подробности в описании, ограничивался общими замечаниями. Святой Памво, по его словам, имел «множество великих совершенств и доблестей» [с. 26]. Боголюбезнейший пресвитер Филором был «величайшим и терпеливейшим подвижником». В своем житии «он показал такое совершенство добродетели, что и самые непобедимые в своем роде подвижники уважали его равноангельскую жизнь и добродетельное подвижничество» [с. 155]. Преподобный Марк отличился кротостью и скромностью, «как едва ли кто другой» [с. 50]. Святой Элеимон ходил повсюду и всем оказывал помощь. «Жестокосердым и немилостивым богачам преподавал наставления о благосердии и милости; заботился о каждом из бедных, чтобы у него было необходимое; враждующих примирял, нагим доставлял одежду, больным – средства к врачеванию» [с. 157]. Авва Пафнутий – это «отшельник, муж великий и добродетельный» [с. 117]. Мученик Аполлоний преуспел «во всех добродетелях мужей, которые прославились во время гонения» [с. 121]. А о добродетелях блаженного Иннокентия, – замечает святитель Палладий, – «нелегко рассказать одному или двоим, и даже десяти человекам» [с. 149].